?

Log in

No account? Create an account
 
 
01 November 2009 @ 01:04 am
Рецензия на фильм "Адмиралъ". Часть 2.  
Раз рецензия вызвала столько откликов - выкладываю 2-ю часть. Спасибо всем, кто откликнулся. С миноносцем меня действительно черт попутал... Позор на мою седую голову... Вот до чего спешка при подготовке материала доводит.

Ну и напоминаю - если кто хочет перепечатать либо использовать - пожалуйста, но с обязательной ссылкой на печатный первоисточник - Кузнецов Н.А., Петров А.А. Психическая атака на адмирала Колчака // Рейтар. 2009. № 2 (44). С. 127 – 154.

Н.А. Кузнецов, А.А. Петров

Психическая атака на адмирала Колчака


Прежде чем перейти непосредственно к разбору эпизодов относящихся к Гражданской войне на Востоке России, следует заострить внимание читателей на реальной биографии двух выдающихся моряков, соратников Колчака, которым в данном фильме отведены значительные роли.
Первый – муж Анны Васильевны Сергей Николаевич Тимирев (7) (актер Владислав Ветров). В фильме ему выпала неблагодарная роль: ревнивого и глуповатого мужа, изначально трусоватого, окончательно потерявшего сердце при виде расправ над офицерами в 1917 году. Как венец этого морального падения, он идет на службу к большевикам, после чего Тимиревой-Боярской его уже и бросить как бы не жалко. На самом же деле авторы фильма просто оклеветали Сергея Николаевича, и его кинематографический образ к личности настоящего Тимирева почти никакого отношения не имеет. В марте 1918 г. он был назначен уполномоченным Центрального военно-промышленного комитета  (8) по ликвидации имущества Морского ведомства на Дальнем Востоке. Подобный путь, позволяющий уклониться от прямого сотрудничества с захватившими власть большевиками, в этот «смутный период смутного времени» выбрали для себя многие офицеры. Возможно сценаристы в своей трактовке событий отталкивались от цитаты из воспоминаний А.В. Книпер (Тимиревой): «… мой муж, Тимирев, вышел в отставку из флота и был командирован Советской властью туда [во Владивосток] для ликвидации военного имущества флота» (9). Но ведь для создания объективного портрета Сергея Николаевича кинематографисты могли обратиться к его воспоминаниям, вышедшим в эмиграции и переизданным в наши дни (10). Большая их часть посвящена Первой Мировой войне и в них, в частности, дана объективная оценка деятельности Колчака.
3 мая 1918 г. Тимирев прибыл во Владивосток, где встретил антибольшевистский переворот и позднее, после прихода к власти Колчака, по приказу последнего возглавил Морские силы на Дальнем Востоке. На этом посту он честно служил Верховному Правителю Белой России, и то, что они были соперниками в борьбе за сердце одной и той же женщины, на их служебные отношения никак не отражалось.
Фамилия второго офицера называется лишь в титрах (его играет Егор Бероев): это ближайший соратник Колчака с 1916 г. Михаил Иванович Смирнов. (11) Именно капитан 1 ранга Смирнов был Начальником штаба Командующего Черноморским флотом; и когда после ухода с поста командующего флотом Колчак был направлен Керенским в командировку в Америку, Смирнов отправился вместе с Александром Васильевичем. Действительно, мы видим его постоянно в сценах на Черном море и в Петрограде. После отъезда адмирала в Японию Смирнов задержался в Америке еще на полгода. В результате он прибыл в Омск из Америки (через Владивосток) 17 ноября 1918 г., за день до переворота и принятия Колчаком поста Верховного Правителя России. Смирнов сразу же был произведен в контр-адмиралы и возглавил в Омском правительстве Морское министерство.
С учетом этого предисловия, становится понятным, насколько фантастически несуразной является по существу первая сцена, относящаяся к Гражданской войне: в поезде, идущем по Транссибирской магистрали встречаются семья Тимиревых, едущая во Владивосток, где С.Н. Тимирев должен получить пост командующего морскими силами, и переодетый каперанг Смирнов, едущий в Омск по вызову Колчака. По мнению авторов сценария, происходит это на территории, контролируемой большевиками, в титрах значится: «осень 1918 года». Легко доказать, что такая встреча не имела места, да и не могла иметь, в силу по меньшей мере двух причин.
Во-первых, если взглянуть на географическую карту, то можно легко уяснить себе, что Тимиревы из Центральной России ехали по Транссибу во Владивосток, то есть на восток. В то же время Смирнов, возвращавшийся вслед за Колчаком из Америки, должен был высадиться во Владивостоке и ехать по Транссибу в Омск, то есть на запад! И как же в этом случае они могли очутиться в одном поезде?
Но это противоречие, так сказать, пространственное. Другое несовпадение – времЕнное. Если Смирнов уже знает, что Колчак в Омске, значит дело происходит в конце октября или начале ноября 1918 года. Так вот, к этому времени, вся Транссибирская магистраль от Уфы до Владивостока была уже месяц как полностью очищена от большевиков. На ней распоряжались войска Чешско-Словацкого корпуса и Временного Сибирского (затем Всероссийского) правительства. Так что не было буквально ни одного метра рельсового полотна, на котором подобная встреча могла бы состояться. И Тимиревы, проезжая по Транссибу, никак не могли не заметить, что красная власть давно уже сменилась белой, и что Омск является признанным центром сопротивления большевикам в Сибири.
Уродуя реальную историю Гражданской войны, авторы фильма превращают ее в какие-то дешевые комиксы. В данном случае они просто решили выбросить за ненадобностью примерно полгода из подлинной жизни Колчака и Тимиревых, а края получившейся «дыры» обметали на скорую руку «белыми нитками». В реальности Колчак, как известно, не признав большевистского переворота, решил вступить добровольцем британскую армию, чтобы в ее рядах продолжить свою личную борьбу против немцев на Месопотамском фронте. Согласие англичан на это было получено, но по дороге, в Шанхае к нему обратились представители правления Китайской Восточной железной дороги (КВжд) с просьбой возглавить создание русских антибольшевистских отрядов в полосе отчуждения дороги. Англичане порекомендовали адмиралу принять это предложение, и Александр Васильевич согласился. 10 мая (н.ст.) 1918 г. он прибыл в Харбин и принял пост «Начальника Российских войск полосы отчуждения КВжд». К сожалению, из-за разногласий с управляющим дорогой генералом Д.Л. Хорватом и японским представителем генералом Накашимой, его деятельность здесь оказалась не слишком успешной. Уже в конце июня Александр Васильевич вынужден был оставить свой пост и уехать в Японию. Но именно в этот Харбинский период его жизни к нему приехала Тимирева. Она действительно случайно узнала от одного из сослуживцев мужа, что Колчак так близко от нее, что он возглавил Белое Движение в Харбине. И Анна Васильевна решила съездить проведать его. Тимирев по-видимому понимал, что теряет жену, но не стал препятствовать ее поездке (окончательно они расстались летом 1918 г., когда Тимирева ненадолго приехала во Владивосток). Соответственно, Колчак и Тимирева встретились в мае или июне 1918 г. на Харбинском вокзале – и более уже практически не разлучались до его трагической гибели.
Все лживые истории о пребывании А.В. Тимиревой в Омске «инкогнито» в качестве сестры милосердия, о том, что ее случайно узнал спешащий на заседание Совета Министров контр-адмирал Смирнов, и столь патетическая встреча Колчака с нею на Омском вокзале в момент эвакуации – не более чем кривые стежки, призванные немного прикрыть вырванный «с мясом» кусок истории, который почему-то не приглянулся режиссеру. Просто в реальности взаимная любовь Колчака и Тимиревой никогда не афишировалась ими. Весь 1919 год Анна Васильевна работала переводчицей в Отделе печати при Управлении делами Совета министров и Верховного Правителя. Для самого же Колчака на первом месте всегда стояла его должность Верховного Правителя России, которую он воспринимал как свой тяжелейший Крест, как высочайшую ответственность перед страной. Широкую же известность история их любви получила лишь после расстрела Колчака, когда стало известно, что Тимирева добровольно пошла за ним в тюрьму.
Вся Гражданская война до падения Омска просто выброшена создателями из фильма, и бессмысленные фразы, которыми перебрасываются время от времени герои, вроде «Первая и Вторая армии разбиты, теперь надежда только на Каппеля» - только подчеркивают этот факт. Собственно, относительно связное повествование начинается лишь с того момента, когда Колчак садится в поезд, чтобы ехать в Иркутск. В фильме эта поездка изображается едва ли не как «медовый месяц» наконец-то соединившейся пары влюбленных. За окном мелькают заснеженные станции оставляемой Сибири, а наши герои уединились в роскошном купе с бутылками шампанского и не могут оторваться друг от друга. Заявляем со всей ответственностью: по отношению к реальной истории реального адмирала Колчака, такая трактовка событий выглядит настоящим КОЩУНСТВОМ. Сказать, что Александр Васильевич тяжело переживал поражения своих войск и возглавляемого им дела, – значит не сказать ничего. Известно, как трудно далось ему решение об эвакуации Омска, хотя с военной точки зрения оно было абсолютно неизбежно. По свидетельству Г.К. Гинса, адмирал резко осунулся за эти дни; он «весь ушел в свои глаза. Они смотрели мимо собеседников, большие, горящие и бездонные, и были устремлены в сторону фронта». (12) Об этих же событиях оставила воспоминания и Тимирева. «Из Омска я уехала на день раньше А.В. в вагоне, прицепленном к поезду с золотым запасом, с тем, чтобы потом переселиться в его вагон. Я уже была тяжело больна испанкой, которая косила людей в Сибири. Его поезд нагнал наш уже после столкновения поездов, когда было разбито несколько вагонов, были раненые и убитые. Он вошел мрачнее ночи, сейчас же перевел меня к себе, и началось это ужасное отступление, безнадежное с самого начала: заторы, чехи отбирают на станциях паровозы, составы замерзают, мы еле передвигаемся». Но создатели фильма совершенно не чувствуют этого накала трагедии, превращая ее в глупый фарс.
Дальше больше, - вот как обыгрывается сцена задержания поезда Колчака чехами в Нижнеудинске (реально это произошло 24 декабря 1919 г.). Чехи заявляют, что ехать ему далее некуда: в Иркутске восстание. С Колчаком в вагоне премьер-министр В.Н. Пепеляев, контр-адмирал Смирнов и Анна Тимирева. Пепеляев (штатский министр!) тут же бодро докладывает обстановку: «У нас есть армия Каппеля, она подавит любое восстание!» Адмиралу подают телеграмму от Каппеля. «Откуда?» - «Со станции Куломзино». В который раз режиссера и сценариста подвели незнание истории и географии – ткнули пальцем в карту да не туда! Станция Куломзино расположена перед самым Омском на западном берегу реки Иртыш, в реальности она была оставлена еще 12 или 13 ноября! Если Колчак уже давно сдал Омск, а Капель застрял гораздо западнее, у Куломзино, то его армию можно смело списывать со счетов. Она в глубоком тылу у большевиков, плотно окружена и практически уже уничтожена, пусть сама даже и не знает об этом. А связаться от Нижнеудинска со станцией Куломзино через красный Омск можно разве что по сотовому телефону!
На самом деле, в этот момент войска Восточного фронта белых (остатки 1-й, 2-й и 3-ей армий, которые с 12 декабря 1919 г. возглавил В.О. Каппель), в этот момент подходили с запада к Красноярску. Между тем, 17 декабря восстал гарнизон г. Красноярска, прервав связь между адмиралом и его армией. Последняя известная директива Колчака Каппелю датирована 27 декабря 1919 г., она была послана именно из Нижнеудинска. (13) Но взять Красноярск обратно белым войскам не удалось. Пришлось с огромным трудом и чудовищными потерями прорываться к северу от города, от станции Минино через деревни Дрокино и Заледееево к станице Есаульская на берегу Енисея. Этот прорыв был произведен 6-7 января 1920 года (в ночь под православное Рождество, при пересчете на старый стиль). Так что все последующие «психической атаки» можно было бы отнести к этому прорыву (хотя реальные обстоятельства его были, разумеется, совершенно иными). Но авторы фильма не читают сборники документов и воспоминаний («Чукча не читатель, Чукча – писатель!»), так что хотя бы просто заменить «Куломзино» на «Минино» им в голову не пришло.
Переговоры по прямому проводу между Колчаком и Каппелем – это отдельная песня! Как только подают телеграмму командующего армией, Колчак (не выходя из своего салон-вагона) снимает трубку стоящего на столе телефона: «Алло, немедленно соедините меня с Каппелем!» - «Минуточку!». По всей Сибири разруха, но междугородная телефонная сеть (которой в России тогда и в помине не было) работает как часы. Через две минуты Каппель уже у телефона. С его стороны аппарат установлен в кособокой избушке, или даже чем-то вроде навеса, притулившегося рядом с железной дорогой. Рядом коновязь, у которой стоит, понурив голову, лошадь Владимира Оскаровича. А вокруг ни души, лишь снега, снега, снега … Такая вот телефонная будка посреди Сибирской тайги.
В реальности двое военачальников, находящихся на расстоянии сотни километров друг от друга переговаривались отнюдь не при помощи полевого телефона, а как положено, по прямому телеграфному проводу, стоя на станциях рядом с работающим аппаратом Юза. А их адъютанты время от времени относили в другую комнату ворох телеграфной ленты, чтобы разрезать их и наклеить на специальные бланки телеграмм (именно в таком виде они потом и сохраняются в архивах). В старых советских фильмах почти всегда присутствовали подобные сцены переговоров по прямому проводу, несомненно, добавляя им толику достоверности, и очень жаль, что создатели «Адмирала» не пошли по тому же пути.
Колчак-Хабенский рубит фразы: «В Иркутске восстание, немедленно пробивайтесь туда! Я тоже туда сейчас еду!» Каппель в ответ только «Есть!» - и на коня, и галопом к наступающим (или все же отступающим?) войскам.
В общем, все ясно, «Стрелка будет в Иркутске!»
При этом авторов фильма не смущают реальные расстояния и время, потребное для их преодоления. От Куломзина (то есть – фактически от Омска) до Иркутска 2500 верст по железной дороге, в поезде по тогдашним временам – неделя пути как минимум. Реально же белая армия из-за восстаний в тылу и предательства чехов после Красноярска была напрочь отрезана от этой единственной в Сибири железной дороги и должна была проделать весь путь до Байкала походным порядком на санях, в нечеловеческих условиях за два с половиной месяца.
Но прежде, чем пройти бодрым шагом денька за два-три до Иркутска, армии Каппеля, по замыслу создателей фильма, надо бы еще прорваться через красный заслон. Сюда направлены «передовые отряды генерала Войцеховского». (14) Между тем, в ходе ожесточенного сражения, в «передовых отрядах» вышли все патроны, а связь прервалась. Но тут прискакал в одиночку генерал Капель, оглядел поле боя орлиным взором и решил, не дожидаясь главных сил, идти в штыковую. (15)
Звучит приказ: «Примкнуть штыки!» Единым слитным движением бойцы примыкают штыки к своим трехлинейным винтовкам (советскими, образца 1891/1930 года, эти винтовки как раз отличаются наличием намушника и соответственно иным креплением штыка). Эту сцену грозного примыкания штыков всегда очень любят режиссеры американских исторических фильмов, так что и наши пошли здесь по накатанной дорожке. Да только невдомек им было, что в Российской Императорской армии штыки были примкнуты к винтовкам всегда, их даже пристреливали уже с примкнутыми штыками. Оркестр грянул «Прощание Славянки», бойцы крикнули «Ура!» и ровными рядами пошли в атаку на красных.
Сама сцена «Безпатронной атаки» взята, скорее всего, авторами фильма из книги А.Г. Ефимова «Ижевцы и Воткинцы» - это атака Ижевской бригады под Уфой в конце марта 1919 года. (16) Тогда, оставшись без патронов, ижевцы должны были сутки продержаться против наступающих красных. В результате часть рот забросила винтовки за спину и, достав засапожные ножи, пошли в бой с ними. И действительно, в этой сцене фильма, если присмотреться, один из бойцов перед последним броском на окопы выхватывает из-за голенища засапожный нож. Другие же роты ижевцев шли в бой, как на праздник, с гармонистами, игравшими прямо в цепях. И молодая гимназистка, сестра милосердия 1-го Ижевского полка 18-летняя Лидия Попова выскочила перед строем одной из наступающих рот и пустилась в пляс, пока очередь из пулемета не перебила ей обе ноги.
Именно этот момент и взялись экранизировать авторы фильма, однако по мере развития сюжета, сбились на описание подвига другой героини, Риммы Михайловны Ивановой, совершенный ею 9 сентября 1915 г., в Первую Мировую войну. Находясь в цепях и перевязывая раненых под огнем, она увидела, что все офицеры одной из рот перебиты. Тогда она бросилась навстречу отходящим солдатам, увлекла их своим порывом вперед и захватила неприятельский окоп, но была при этом смертельно ранена. За этот подвиг Р.М. Иванова была посмертно награждена орденом Св. Георгия 4-й степени. (17)
И вот в фильме ижевских гармонистов заменил оркестр, наступающий сразу за передовыми цепями, а затем, когда под шквальным огнем цепи замялись – вперед вылетает сестра милосердия «Попова-Иванова», которая успевает лишь взмахнуть своим бинтом, крикнуть «Вперед, Ура!», чтобы мгновение спустя упасть, сраженной наповал пулеметной очередью. Но ее гибель подстегнула бойцов – и красный окоп был взят.
Здесь стоило бы сказать, во что одеты киношные белые бойцы. В принципе зимняя форма русской армии с малиновыми стрелковыми погонами (шифровки на которых тщательно заляпаны снегом) особых возражений не вызывает. Да, у ижевцев, которые в реальности ходили в эту атаку под Уфой, погоны были светло-синие. Но здесь авторы сознательно заменили реальных ижевцев безымянными «каппелевцами» (без малейшей ссылки на какой-либо полк или дивизию). Так что шинели, папахи (по большей части – косматые, «маньчжурские»), башлыки – смотрятся вполне уместно. Отрадно, что догадались одеть большую часть массовки в валенки – они смотрятся гораздо уместнее и реалистичнее сапог. Но вот рукавиц на всех не хватило, винтовки многие держат голыми руками, так что через 2-3 часа настоящего боя большинство просто отморозило бы себе руки. И совершенно неуместно на фоне закутанных мужиков смотрится несчастная сестра милосердия в довольно легком платье и косынке. Зрителю сразу становится ясно: она обречена на заклание, так что никакой шубенки тратить на нее не стоит. Воспаление легких ей все равно не грозит, – гораздо раньше пристрелят красные «санитары леса».
И еще один забавный момент, на этот раз связанный уже с оружием. Красный пулемет косит белые цепи, и мы видим, как с каждой очередью перед его дулом (именно ПЕРЕД ДУЛОМ!) растет горка стреляных гильз. Создается впечатление, что гильзы вылетают из дула пулемета вместе с пулями, а вовсе не выбрасываются назад из казенника при перезаряжании, как это им и положено.

Примечания
7) Тимирев Сергей Николаевич (1875 – 1932), контр-адмирал (1917 г.). Окончил Морской кадетский корпус в 1895 г. В 1900 г. закончил Штурманский офицерский класс с зачислением в штурманские офицеры 2-го разряда. В 1902 – 1904 гг. - старший штурманский офицер эскадренного броненосца «Император Александр Второй». С началом Русско-японской войны переводится в Порт-Артур, участвует в обороне крепости. Старший штурманский офицер эскадренного броненосца «Пересвет» (27 февраля -31 мая 1904 г.). В той же должности на эскадренном броненосце «Победа» до 4 октября 1904 г. Старший офицер того же корабля (4 октября - 25 ноября 1904 г.). Тяжело ранен и отравлен газами в составе корабельного десанта на сухопутном фронте крепости, при обороне Большого Орлиного Гнезда. За Русско-японскую войну награжден орденами: Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом, Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом, Святого Станислава 2-й степени с мечами, Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость». В 1906 – 1907 гг. - помощник старшего офицера эскадренного броненосца «Цесаревич», вахтенный начальник яхты «Александрия». В 1907 г. награжден золотым оружием «за храбрость». В 1907 – 1910 гг. - старший офицер Императорской яхты «Штандарт». В 1912 – 1915 гг. - командир учебного судна «Верный». В 1915 – 1916 гг. - флаг – капитан по распорядительной части штаба командующего флотом Балтийского моря. В 1916 – 1917 гг. - командир крейсера «Баян». Командуя им, участвовал в Моонзундском сражении. С ноября 1918 г. - командующий Морскими силами на Дальнем Востоке, подчиненными А.В. Колчаку. Одновременно занимает должность помощника Верховного главнокомандующего по морской части (с 23 ноября 1918 г. – по 15 августа1919 г.). После окончания Гражданской войны эмигрировал в Китай, жил в Шанхае, работал капитаном на торговых судах. Скончался от рака горла.
8) Военно-промышленные комитеты (ВПК) — организации российских предпринимателей, созданные с целью мобилизации промышленности для военных нужд, работавшие во время первой мировой войны. Для координации действий местных комитетов был создан Центральный Военно-Промышленный комитет. По решению большевистского руководства 26 октября 1917 г. все члены рабочей группы Центрального ВПК были арестованы. После 4-го съезда ВПК (17-29 марта 1918 г.) их предприятия и часть аппарата преобразованы в Народно-промышленные комитеты, которые были окончательно упразднены в октябре 1918 г.
9) Книпер А.В. Фрагменты воспоминаний // «Милая, обожаемая моя Анна Васильевна…». М., 1996. С. 82.
10) Тимирев С.Н. Записки морского офицера. СПб, 1998.
11) Смирнов Михаил Иванович (1880 – 1940), контр-адмирал (1918 г.). В 1899 г. окончил Морской корпус. В 1914 г. окончил Николаевскую морскую академию (военно-морское отделение) по 1-му разряду.В 1899 г. назначен в плавание на эскадру Тихого океана. Участвовал в Русско-японской войне. С 12 апреля 1904 г. по 21 февраля 1905 г. - флаг-офицер Штаба командующего флотом в Тихом океане. В период Русско-японской войны Смирнов принимал участие в боевых действиях. С 25 января по 20 ноября 1905 г. - вахтенный начальник на крейсере 1 ранга «Россия». С 20 ноября по 30 марта 1906 г. – флаг-офицер Штаба командующего флотом в Тихом океане, в плавании на крейсере «Громобой». 1 мая 1906 г. назначен в управление Морского Генерального штаба. 26 июня 1906 г. зачислен обер-офицером в Морской Генеральный штаб. 16 марта 1909 г. назначен исполняющим должность штаб-офицера высшего оклада Морского Генерального штаба. 24 мая 1910 г. назначен помощником старшего офицера линейного корабля «Слава». 15 октября 1910 г. – 25 апреля 1911 г. исполняющий должность старшего офицера линейного корабля «Слава». 2 мая 1911 г. – 12 апреля 1912 г. - исправляющий должность старшего офицера линейного корабля «Пантелеймон». 14 апреля – 29 августа 1914 г. – командир эсминца «Выносливый». 2 сентября 1914 г. – 11 января 1915 г. – находился в плавании на кораблях Британского флота, участвующих в боевых действиях в Северном море. 7 февраля – 15 марта 1915 г. – командирован на корабли союзных флотов, действующих против Дарданельских укреплений С 6 августа 1915 г. по 13 июля 1916 г. – командир эсминца «Казанец». 7 июля 1916 г. назначен флаг-капитаном Оперативной части Штаба командующего Флотом Черного моря. 30 июля 1916 г. произведен в чин капитана 1 ранга за отличие по службе. 5 сентября 1916 г. Всемилостивейшее утверждено пожалование Георгиевским оружием (26 августа 1916 г. командующим Черноморским флотом). 8 апреля 1917 г. назначен исполняющим должность начальника Штаба Черноморского флота. 18 июля 1917 г. назначен в Особую морскую комиссию при флоте Северо-Американских Соединенных Штатов. 20 ноября 1918 г. Смирнов был назначен управляющим Морским министерством правительства А. В. Колчака одновременно с производством в контр-адмиралы, а весной 1919 г. Смирнов стал командующим Речной боевой флотилией, активно действовавшей на Каме в мае – июне 1919 г. Он лично принимал участие практически во всех боях. Был награжден орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия 4-й степени приказом Верховного Правителя и Верховного Главнокомандующего адмирала А. В. Колчака от 27 августа 1919 г. (Приказ по Флоту и Морскому ведомству № 517 от 28 августа 1919 г.). Основанием для награждения послужило то, что «…командуя Речной Боевой Флотилией, состоящей из 5-ти боевых кораблей и прикрывая переправу наших войск через р. р. Белую и Каму у Пьяного Бора, Николо-Березовки с 28-го мая по 2-е июня 1919 г. и обеспечивая эвакуацию города Сарапуля и ведя бой с неприятельской артиллерией и пехотой, расположенных на берегу и имевших целью отрезать флотилию от наших сил, он, Контр-Адмирал Михаил Смирнов, умелым и энергичным действием прорвал блокаду неприятеля, чем и обеспечил, как самую переправу, так и свободу дальнейших действий наших сухопутных войск». Член Особого Совещания в Сибири. Выступал противником сдачи Омска без боя, считая, что в случае его потери престиж белых в Сибири резко пошатнется. Просил лично Колчака не отправлять его в эвакуацию в Иркутск, а оставить при себе, но тот отклонил эту просьбу, сказав, что присутствие Смирнова в Иркутске необходимо для контроля над деятельностью правительства и подготовки речных сил для весенней кампании на Енисее. Видя неспособность чиновников Министерства путей сообщения, взял на себя задачу составления эшелона для эвакуации Совета Министров в Иркутск, что успешно выполнил. 18 ноября 1919 г. прибыл с Советом Министров в Иркутск. 24 ноября 1919 г. задержан восставшими эсерами в пригороде Иркутска Глазкове, но вскоре отпущен. Эмигрировал в феврале 1920 г. в Харбин. >
12) Гинс Г.К. Сибирь, Союзники и Колчак. Пекин, 1921. С. 410.
13) Она опубликована в советском сборнике документов «Последние дни колчаковщины» (М.-Л., 1926). Документ № 36. Вот ее полный текст:
«Директива Верховного Правителя и Верховного Главнокомандующего:
1) Отводить войска за Енисей, т. к. устойчивость, видимо, окончательно потеряна, а Минусинский фронт угрожает армии с тыла.
2) Все силы употребить на сохранение боеспособности, и неразложившиеся части свести в одну сильную группу, чтобы обеспечить отход ее на восток.
3) Приведение в порядок Красноярска и других городов, где происходят эс-эровские перевороты, всецело зависит от той силы, которой Вы располагаете. Если есть надежные, верные части, то надо занять ими Красноярск и разоружить восставших. Необходимо всячески избегать столкновений с чехами, и занимать город не со стороны желдорог и станций, которые захвачены чехами.
4) Если вы займете Красноярск, то возьмите под свой контроль ценности Государственного банка».
14) Вот такая занятая структура белых сил: они разделяются не на армии, корпуса, дивизии и полки (как это было в реальности), а на «армию Каппеля» и ее «передовые отряды»!
15) К слову сказать, сыграл Безруков Владимира Оскаровича неудачно, кроме постоянной бездумной бравады его Каппель ничем другим похвастаться не может (впрочем, ничего иного автор сценария и не заложил в эту роль). И лишь в последних сценах ампутации ноги и затем смерти Владимира Оскаровича (последовавшей на разъезде Утай 26 января 1920 г.) актеру удается, наконец, поймать нужный тон, особенно когда он шепчет предсмертные слова генерала (донесенные до нас его другом полковником В.О. Вырыпаевым): «Как я попался»…
16) Ефимов А.Г. Ижевцы и Воткинцы. Борьба с большевиками. 1918-1920. М., 2008. С. 107 - 110.
17) Вот что написал об этом подвиге журнал «Искры» (1915. № 40. С. 314):
«9-го сентября во время упорного боя на одном из участков фронта наша сестра милосердия Римма Михайловна Иванова, невзирая на уговоры офицеров и брата, полкового врача, все время перевязывала раненых под сильным ружейным и пулеметным огнем противника. Видя, что командир и офицеры 10-й роты родного полка оказались убитыми, и сознавая важность наступившей решительной минуты боя, Римма Иванова, собрав вокруг себя нижних чинов роты, бросилась во главе их, опрокинула части противника и захватила при этом неприятельский окоп. К сожалению, вражеская пуля сразила женщину-героиню. Тяжело раненая, Иванова быстро скончалась на месте боя, горячо оплакиваемая всеми чинами полка.
Государю Императору благоугодно было за беспримерный подвиг, увенчавшийся полным успехом, содеянный сестрой милосердий Риммой Михайловной Ивановой, запечатленный ея смертью, наградить доблестно погибшую офицерским орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия 4-й степени.
Р.М. Иванова, дочь казначея ставропольской консистории, до войны была народной учительницей. Воспитывалась в Ольгинской гимназии в Ставрополе».
 
 
 
u47u47 on November 1st, 2009 03:12 am (UTC)
/Создается впечатление, что гильзы вылетают из дула пулемета вместе с пулями, а вовсе не выбрасываются назад из казенника при перезаряжании, как это им и положено.

Виноват,но специально для того, чтобы гильзы не вылетали назад из казенника, и не били по мордам рядом находящихся, для Максима был сконструирован гильзоотвод:

Marquismarquis0 on November 2nd, 2009 09:02 am (UTC)
маленькая ремарка
В принципе каппелевцы примыкать штыки могли, так как вооружены скорей всего были заграничеыми винтовками.
У бывшего офицера сибисркой армии Волкова в "Пулеметчике Сибирского правительства" читаем:
А здесь, где нависли склоны,
У скованной льдом реки,
Последние батальоны
Примкнули гремя штыки.
Но в фильме штыки примыкают к советским трехлинейкам, что превращает ситуацию в абсурд. Кстати при просмотре сериала уже обратил внимание, что в сцене псих. атаки белые одеты с иголочки, как только что из тыла прибыли - ни разнобоя в одежде ни рваных шинелей или обуви...

А вообще рецензия хорошая. Особенно интересно было узнать про реальные подвиги сестер милосердия.
George Rookegeorge_rooke on November 8th, 2009 04:27 pm (UTC)
Спасибо. В качестве добавки по Колчаку и дивизиям Каппеля:
http://george-rooke.livejournal.com/70370.html